Византия, лекции по культурологии

2. Быт византийцев.

Крупные города Византии долго сохраняли облик античного города, их отличала четкая планировка прямых улиц с портиками и площадям, украшенными античными статуями. Центром городской жизни оставалась агора (форум), каждый город имел свой богато отделанный театр или цирк (ипподром) особым богатством отличались главные улицы с дворцами богачей и 2-3-этажными домами богатых горожан. Дворцы знати блистали мрамором колонн, красочными мозаиками, утопали в зелени. Акведуки и цистерны обеспечивали снабжение городов водой, всюду строились термы и фонтаны. При Юстиниане была построена великолепная цистерна, настоящий подземный дворец, украшенный множеством колонн и наполненный прозрачной водой (залом «Тысячи и одной колонны» называли его арабы). Сохранялось множество языческих храмов, базилик. В светской архитектуре непрерывно шло строительство и украшение императорских дворцов в Константинополе. Роскошный комплекс Большого дворца, раскинувшийся на берегу Мраморного моря, представлял собой архитектурный ансамбль дворцов, с парадными залами, терм, жилых помещений, окруженных садами и фонтанами. Закрытые переходы соединяли его с ипподромом и вели непосредственно в императорскую ложу – кафисму. Вход во дворец вел через торжественную купольную залу – хаолку, интерьеры и стены дворца были отделаны мозаиками, прославлявшими победы Юстиниана над варварами. Центром дворца была тронная «Золотая» зала – Хрисотриклиний, где происходили торжественные приемы иностранных послов. Дворец постоянно разрастался, отделывался цветными мраморами и мозаиками, что придавало ему все большую парадность и праздничность. В 10 в. в этом комплексе был построен дворец Вуколеон, получивший название от украшавшей его скульптурной группы быка и льва. В этом дворцовом комплексе происходили все торжественные приемы и церемонии. Но при правлении династии Комнинов резиденция василевсов была перенесена во Влахернский дворец на окраине Константинополя. Мануил І Комнин отстроил в нем огромный роскошный зал, украшенный мозаиками, на которых были изображены его походы и упомянуты названия 300 завоеванных им городов. Современники свидетельствовали, что приемный зал Большого дворца и другие резиденции императоров украшали статуи рычащих львов, поющих и порхающих птиц и другие причудливые механизмы, приводимые в движение водой (были сконструированы Львом Математиком). Захватившие в 1204 г. Константинополь крестоносцы были поражены роскоши и красоте парадных залов, несравнимых с европейскими. Дворцы аристократов и богатые дома горожан также были роскошными. Описание дома Дигениса Акрита (персонажа популярного романа). Большой прямоугольный дом, построенный из тесаного камня. Крыша дома и его полы были покрыты мрамором. Внутри здания были помещения с тремя высокими сводами. Покои крестовидные, причудливые спальни» сверкали разноцветным мрамором. Полы в покоях были облицованы ониксом, отполированным так, что всякому казалось: «замерзли капельки воды и льдинки пол покрыли». По бокам здания находились триклинии с золотыми сводами. Х стены были украшены мозаичными стенами на мифологические и библейские сюжеты. Центром господского дома являлся просторный зал – столовая. В нем мог стоять большой круглый стол слоновой кости, отделанный золотом. За ним могло сидеть до 36 чел. Немаловажное место занимала домовая церковь.

Костюм византийца отражал социальное положение его обладателя. Существовала масса знаков отличия, как клавы (пурпурные полосы) на одежде. Они были непременным признаком высокого положения, приобретали вид не только полос, но и квадратов, ромбов, углов, крестов, кругов. Высшим отличительным знаком был золотой ромб (тавлион) на пурпурном плаще императора. Ближайшие сподвижники императора носили пурпурные ромбы на любой одежде. Знаками отличия были и пояса бляхи и застежки. Символична была и одежда чиновников: шарф на шее – длинный ряд трудов эпарха, с помощью которых он подавляет в себе страсти; желтые сапожки символизировали пути, ведущие к божеству; символичен и белый конь чиновника, являвший собой возвышенные добродетели, тогда как бронзовые, позлащенные бляшки конской упряжи знаменовали полное сострадания сердце, ибо золото и бронза – то, что он раздает беднякам. Цвета тоже были символичными, и это относилось не только к белому и черному, цветам спасения и гибели. Была выработана своего рода иерархия цветов, на вершине которой стояли белый, за ним золотой и пурпурный (специфические чвета императора), а далее шли синий и зеленый. Василевс подписывал свои грамоты пурпурными чернилами, высшие титулованные особы, дети и братья государя, носившие титул севастократоров, имели право на синюю подпись, вельможи следующего ранга, протосевасты и кесари, пользовались зеленым цветом. Когда же государь выходил к подданным в дни поста, он, стремясь подчеркнуть свое смирение, ставал не на красную роту, как обычно, а на зеленую.

Средоточие культурной и общественной жизни столицы, обширный ипподром, был украшен античными памятниками, среди которых выделялись змеиная колонна из Дельф, египетский обелиск Тутмоса 3 и бронзовые кони Лисиппа, увезенные крестоносцами в Венецию и украшающие ныне собор Св. Марка. Главные площади столицы и Меса (центральная улица Константинополя, застроенная дворцами знати и общественными зданиями) были украшены античными статуями. В позднейшие времена четкая планировка улиц сменяется хаотической. Улочки стали путаными и кривыми. Большинство домов маленькие домишки, иногда из одной комнаты площадью 5 м. кв. в центре полукруглым каменным очагом в центре. Агоры застраивались лавками. Если поначалу внимание уделялось преимущественно внутреннему убранству, то впоследствии оно перемещается к внешнему виду.

В дальнейшем развивалась прежде всего культовая архитектура: городскими центрами становились соборы, храм. Основным типом сооружений были базилика (четырехугольное масштабное сооружение), позже – крестово-купольный храм. Победившее христианство создало пышные формы богослужения, напоминавшие театральные зрелища и церемонии императорского дворца. Богослужение шло в специальных помещениях, храмах, функция которых принципиально отличалась от назначения античных храмов. Греко-римские храмы были жилищем статуи бога (кроме того, в некоторых случаях казнохранилищем города), и доступ внутрь святилища был открыт лишь жрецам. Верующие не выступали участниками религиозных церемоний, но наблюдали их извне. Христианство, распахнув двери храма, сделало верующих соучастниками богослужения. Поэтому в греческом храме основную художественную нагрузку нес экстерьер: зритель воспринимал храм преимущественно снаружи. Византийская церковь (особенно ранняя), наоборот, была лишена бросающихся в глаза наружных украшений – зато ее внутреннее пространство украшалось мозаикой и фресками колоннадами и аркадами. Здесь горели сотни свечей, причудливо отражавшихся на мраморе стен и пола, на стеклянных кубиках мозаик; священники и диаконы выходили в парадных одеяниях; певчие исполняли гимны славившие Христа и Богородицу.

Ранневизантийские храмы воздвигались преимущественно в форме базилик, вытянутых в длину зданий, центральная часть которых (нередко разделенная рядами колонн на три «корабля», или нефа) вела к расположенной строго на востоке апсиде, сводчатой нише, где находился алтарь с престолом. Двускатная кровля на стропилах постепенно ступает место куполу, водруженному над центральным квадратом храма. Ко второй половине 9 в. вырабатывается новый тип храма, получивший название крестовокупольного: базиликальная вытянутость исчезает, свободное пространство словно концентрируется под куполом, опирающимся на четыре опоры. С четырех сторон к куполу примыкают цилиндрические своды, образуя в плане подобие «греческого креста», что и дало название этому типу церквей. Восточную ветвь креста замыкает алтарная апсида. Исходным принципом христианского культа был символизм, благодаря которому реальные предметы наделялись сверхъестественным смыслом. Все элементы культа становились символами, аллегориями, обнаруживали иное, внутреннее, тайное значение. Самый храм оказывался символом космоса и вся его архитектура вся система мозаик и росписи предназначалась к тому, чтобы воплощать в зримых образах христианскую идею связи земного и небесного. Архитектурным и логическим средоточием крестовокупольного храма был купол, именно к нему обращались прежде всего глаза и разум входящего в церковь. Преодолевая ограниченность пространства, заключенного внутри архитектурных масс, византийцы мыслили купол как небо, но не как небо чувственное, доступное зрению, а как обиталище божества: на центральном своде в окружении ангелов изображался Бог то как возносящийся на радуге Христос, то как царящий на небе Пантократор, Вседержитель. А против него, в западном своде, помещалось другое важнейшее изображение – так называемая Пятидесятидневница, сошествие Святого Духа на апостолов. И так как человек вступал в церковь с запада, то от купола его взор переходил к расположенному против входа полусводу апсиды, где фигура богородицы (либо стоящей с простертыми вверх руками, либо сидящей с младенцем на руках) напоминали о чуде воплощения, о парадоксальной связи неба и земли, Бога и человека. Около нее (обыкновенно в боковых апсидах) было отведено место для небесных существ – архангелов Гавриила и Михаила. В крестовокупольном храме купол ставился на барабан, что еще более подчеркивало приданную ему символическую функцию неба. При этом византийцы осмысляли колонны отнюдь не как опоры, поддерживающие «небо», но как спускающиеся с небесной выси «корни»: движение мыслилось сверху вниз и соответственно глаз переходил от верхней (небесной) серии изображений к центральному ряду, посвященному земной жизни воплощенного божества. Это так называемый праздничный цикл, т.е. сцены из евангельской истории, размещавшиеся в центральном кресте храма. Их количество и подбор могли быть различными в различных церквах. Третий ряд изображений был посвящен избранникам человечества, деятельностью своей связанным с искупительной миссией Христа: пророкам, предвещавшим его пришествие, апостолам – его ученикам, мученикам, пострадавшим во имя его, святителям, проповедовавшим его учение, царям – его земным наместникам, епископам – вождям его церкви. Вся система декоративного убранства храма оказывалась теснейшим образом связана с основной богословской идеей византийской церкви – идеей преодоления разрыва земли и неба, идеей снятого дуализма. Вся эта система концентрируется вокруг образа воплощенного божества – в византийском храме не находят себе места характерные для западных соборов дидактические и этические циклы: двенадцать месяцев с присущими им работами, персонификации добродетелей и пороков, аллегории свободных искусств. Храм заключал в себе все пространство: небо-купол, рай – алтарную апсиду (мыслилась также пещерой Вифлеемской), и даже ад, западные части здания, где первоначально стояли во время богослужения те, кто еще не принял крещения и только стремился стать христианином. Здесь же порой помещалось изображение Страшного суда. К Х в. размеры храмов стали сокращаться, вместо грандиозных сооружений для больших масс народа появляются небольшие приходские церкви.

Свой досуг горожане проводили в лавках брадобреев, в харчевнях. Вечерами юноши устраивали вечеринки, приглашая на них актрис и женщин легкого поведения. В теплое время они на улице в портиках играли в шашки и кости, обсуждали различные события. Традиционные античные зрелища постепенно уступали место более ярким внешне, но и малосодержательным. Наибольшим успехом пользовались акробаты, эквилибристы, шуты, танцовщицы и возничие ипподрома. В театральных постановках придавали большое значение роскоши обстановки, нарядам, и внешнему виду актрисы, чем самой пьесе. Театральное искусство переживало упадок, теряя значение гражданского, воспитывающего института. Многообразие театральных жанров свелось к довольно грубой комедии – миму, и к весьма нескромному балету – пантомиму. Пантомим представлял собой сольный танец на мифологические сюжеты. Актеры (как мужчины, так и женщины) должны были обладать незаурядной фантазией, силой и пластичностью. Особую роль играли руки, которыми должна была передаваться вся гамма чувств. Костюмы мужчин и женщин отличались большой вольностью. Мим изображал повседневную жизнь, близка к акробатике, спектакли отличались буффонадной яркостью, утрированностью костюмов и грубостью шуток. Мимическая драма представляла собой порой грациозный спектакль, по количеству сцен и актов приближавшийся к классической драме. Проза чередовалась со стихами, вокальные номера – с танцами и акробатикой, серьезные, почти трагические моменты перебивались буффонадой. Мифологические или бытовые сюжеты представлялись в пародийном стиле. Главное внимание уделялось не интриге, а изображению характеров. Традиционные герои представлений: ветреная супруга, брюзгливый муж, красавец-любовник, плутовка-горничная, устроительница любовных свиданий. Исполнение сопровождалось музыкой и пением. К музыке византийцы испытывали особое пристрастие, бросили все свои дела, если в город приезжал известный музыкант. Для театральных сюжетов была характерна импровизация: имелись заготовки, но точного сценария никогда не было. Наряды, особенно женщин, были весьма смелыми, жесты и движения – откровенно нескромными. Иногда прелагалось и более пикантное зрелище – обнаженные купальщицы в бассейне театра. В 5-7 вв. мим превратился в наиболее популярный и свободный вид спектакля, объединявший разнообразные театральные жанры: трагедию, сатирическую комедию, драматизированный танец, пантомиму, пение и декламацию. Благодаря большому разнообразию тематики и свободе от условности мимические представления, часто черпавшие свой материал в острых злободневных темах, пользовались в эпоху крушения античного мира неизменным успехом в широких слоях населения. Мимические представления, сохранявшие традиции античного театра, включали чрезвычайно вольные телодвижения, танцы и отличались свободной формой игры актеров, резко осуждались церковью за “безнравственность”. Но, скорее всего эти зрелища не имели самостоятельного значения, а включались в программу развлечений, устраивавшихся на ипподроме в сочетании с другими представлениями. На консульских диптихах 6 в. имеются изображения актеров, декламирующих в маске и котурнах. Юстиниан специально запретил в качестве сюжета для таких выступлений брать жизнь монахов и монахинь (очевидно, были злободневными) В 6 и 7 вв. в Газе существовала школа, поставлявшая мимических актеров в столицу и другие крупные центры империи. Популярность сценических представлений, с которой церковь оказалась бессильной бороться, привела к тому, что элементы спектакля проникли в самую церковь. Театрально-зрелищные моменты, включенные в церковную службу, открыли путь к развитию в Византии специфически средневекового религиозного церковного театра, незнакомого античной древности. Этот официально признанный вид литургического спектакля, служивший целям популяризации церковных догматов во впечатляющей, образной и общепонятной форме давал одновременно выход неугасавшей привязанности народа к театрально-драматическим представлениям. Пользуясь покровительством церкви и государственной власти, церковный театр почти полностью оттеснил в Византии на задний план все другие виды сценических представлений, хотя они и продолжали существовать. В своем развитом виде этот тип театра окончательно складывается лишь к 9 в. Религиозная драма-мистерия разрабатывалась на основе проповеди, для оживления которой в речь проповедника вводились диалоги на евангельские темы. С 5 в. чтение частей диалогов стали поручать различным персонажам. В сочетании с гимнами и песнопениями все эти элементы заключали в себе важнейшие составные части позднейшего церковно-драматического представления.

Ипподром нашел в Византии многочисленных и страстных поклонников и стал синонимом одним из самых необходимых условий городской цивилизованной жизни. При перечислении необходимых для города построек всегда упоминается ипподром. Философы признавали, что без него жизнь была бы скучна. В Константинополе ипподром непосредственно примыкал к Большому императорскому дворцу. К нему вел подземный ход прямо в императорскую ложу, вмещал до 60 тыс. Его арену пересекал невысокий каменный барьер (спина) шириной в 10 м, украшенный в два ряда памятниками античного искусства, статуями императоров и знаменитых возничих. Ипподром во времена Византии связывали с культом солнца, полагая, что он в миниатюре отражает Вселенную: арена – землю; вода, омывающая арену – океан; 12 дверей, из которых выпускали колесницы – 12 знаков зодиака или 12 месяцев. Изредка на ипподромах устраивали гладиаторские бои, чаще борьбу. Византийцы любили экзотически животных, их тоже показывали на ипподроме. Бега же непременно устраивали в день рождения императора, в день его восшествия на престол, в январские календы и в день основания города. До игр и после игр устраивались церемониальные танцы сторонников разных партий. Обычно устраивалось 24 заезда, каждый по 7 кругов В антрактах выступали шуты, акробаты, танцоры, забавы с медведями. Особым искусством считалось выступление на только что победивших конях. Стремясь победить, возницы сбивали колесницы соперников, стараясь сделать это в момент проезда перед императорской ложей (кафисмой). Возничих обожали. Им воздвигали памятники, посвящали эпиграммы.