Византия, лекции по культурологии

Византия являлась полиэтническим государственным образованием эпохи Средневековья (на ее территории проживали римляне и греки (называли себя ромеями, составляли ядро нации), сирийцы, армяне, грузины, копты (египетские христиане), которые прочно сохраняли свою самобытность, язык, культуру, нравы и обычаи). Ее политический центр – Константинополь – находился на стыке двух цивилизаций: греко-римской и восточной. Она являлась правопреемницей античной культуры, сохранила ее наследие и ознакомила с ним Западную Европу. Особенностью культурного развития Византии была борьба античной культурной традиции и формирующейся христианской. Будучи родом из греко-римского мира и эллинистического Востока, имея христианскую душу, она отличалась сложным, противоречивым характером и поражала современников своей изысканностью, аристократизмом, блеском и прежде всего – своей несхожестью со всеми другими цивилизациями. Византийская культура во всех своих проявлениях – искусстве, архитектуре, музыке, литературе праве, ремеслах, образе жизни – оставила глубокий след в истории современных ей средневековых стран. Память, воплощенная в произведениях искусства, литературы и деталях быта, надолго пережила некогда блистательную страну.

1. Византийское государство и общество.

Империя ромеев, в отличие от других европейских стран, на пороге Средневековья являла собой прочное государственное образование, с сильной централизованной властью, оформленным правом, слаженной бюрократической машиной и армией. Император имел неограниченную власть, обладал законодательной инициативой, руководил внешней политикой, был верховным судьей и главнокомандующим, контролировал всю политическую и социально-экономическую жизнь в империи. Его называли василевсом – царем и автократом (самодержцем). По отношению к обществу император был неким подобием Отца Небесного, что подчеркивалось ритуалами: василевс всегда находился на возвышении, трон его был двухместным, на нем как бы оставлялось место для Христа, а в качестве его символа по праздничным и воскресным дням на сиденье возлагался крест. Существовал официальный культ императорских статуй, подобно храмам он имел право убежища. Нанести ущерб статуе императора было равнозначно оскорблению величества и причислялось к самым тяжким преступлениям. В то же время, положение императоров не было прочным и зависело от многих случайных обстоятельств. Император в Византии, казалось бы, всевластен. И в то же время трудно представить себе более непрочную монархию, чем византийское самодержавие. Царская власть по наследству не передавалась, неугодных императоров смещали, а то и лишали жизни. Половина византийских императоров была насильственно лишена престола: отравлены, утоплены, ослеплены, заточены в монастырь. За 1000 лет сменилось около 90 императоров. Долгое время в Византии не было наследственной императорской власти: автоматического перехода отцовского престола византийское государственное право не знало, и если сын вступал на трон, то не в качестве ближайшего кровного родственника, а потому, что отец еще при жизни объявил его соправителем. Дело также было в том, что реальные права василевса были не столь велики, и распространялись не в равной степени на разные сферы жизни общества. Первая функция императора – репрезентативная: он должен был представлять Византийскую империю, символизировать, воплощать в материально-чувственном образе ее скрытую мощь. Византийская политическая доктрина трактовала василевса как земное божество. Подражание богу являлось первейшей обязанностью государя, и весь ритуал дворцовой жизни предназначен был напоминать о таинственной связи между василевсом и небесным царем. Императора трактовали и как космическое существо, и к нему постоянно прилагался торжественный эпитет «солнце». Во время церемоний император занимал место между двух колонн или в нише, словно статуя; он никогда не стоял на полу, но всегда на роте, на особом возвышении. Василевс – сакральная фигура, его жилище – священный дворец, его одежда, как и дворец – священна. Золото и особенно пурпур служили символами величия императора; он сидел на пурпурных подушках, подписывался пурпурными чернилами, и только он один мог надевать пурпурные сапожки. Появление государя перед толпой превращалось в обряд: заранее предусматривалось, где должны стать встречающие его горожане и какими именно славословиями они должны его приветствовать. Культ императора составлял один из существенных элементов государственной религии. Но в самом культе приравнивание к богу сопровождалось показной униженностью. Вместе с «державой» император держал в руках акакию, мешочек с пылью, напоминавший о бренности всего сущего. После победы он вступал в город пешком, а перед ним на колеснице везли икону богоматери, которую славили как истинную победительницу. В подражание Христу он должен был раз в год омыть ноги нескольким константинопольским нищим. Другая функция императора – экзекутивная. Василевсы самым широким образом осуществляли право казнить, увечить, ссылать подданных, лишать их имущества, смещать с государственных постов, независимо от того, какое положение занимал этот подданный (это право императора никогда не подвергалось сомнению). Третья функция – административно-законодательная. Он не только верховный судия, администратор, законодатель, но и воплощенный закон.

Император выбирался сенатом (синклитом), армией и “народом” – димами. В Византии довольно спокойно относились к узурпаторам, и если кому-то удавалось силой захватить императорский престол и удержаться на нем, то его довольно легко признавали легитимным императором (однако при этом предпочтение отдавалось багрянородным (рожденным в багрянице – императорском одеянии), то есть тем, кто родился от человека, который на момент рождения ребенка был императором). Власть императора фактически была ограничена множеством высших чиновников, синклитом (высшим государственным советом), аристократическими группировками. Димы (от демос – народ) – самоорганизованные объединения городского населения, за которыми правительство признавало некоторые права, в частности, право предъявлять во время зрелищ в цирке требования к императору и его чиновникам, одобрять или критиковать их политику, участвовать в официальных церемониях и носить оружие. Димы привлекались к обороне столицы, по димам составлялись отряды конной милиции. Формально димы участвовали в провозглашении нового императора. Они возникли из “цирковых партий” – первоначально это были спортивные организации, затем превратившиеся в политические объединения городских димов. Существовало четыре цирковые партии – левки (белые), русии (красные), прасины (зеленые) и венеты (голубые), которые различались по цвету одежды возниц конных квадриг (четырехконных колесниц), участвовавших в бегах на ипподроме. В административном отношении империя разделялась на две префектуры (возглавляли префекты претория), Восток и Иллирик, которые делились на 7 диоцезов, (возглавляли викарии) а те – на 50 провинций. Столица была выделена в самостоятельную административную единицу с префектом города (эпархом). Центральное же управление сосредоточивалось в императорском дворце и включало ряд ведомств, во главе которых стояли чиновники высших рангов. Особым влиянием пользовались магистр оффиций (руководил внешней политикой, охраной императора, дворцовой гвардией и полицией, ведал оружейными мастерскими и арсеналами Константинополя и государственной почтой) и квестор священного дворца (был главным юристом империи, обладал широкой судебной властью, составлял и рассылал императорские законы и указы). Два комита ведали финансами, а препозит императорских покоев заботился о личных делах императора и императрицы. Существовало множество дворцовых слуг: например, протонотарий, передававший императору донесения; киниклий – хранитель императорской чернильницы с пурпурными чернилами; мистик – личный секретарь императора. Внутри византийского чиновничества существовали разнообразные градации, закрепленные пожалованием титулов. В 9-10 вв. когда византийская административная система достигает классических форм, были составлены многочисленные тактионы клиторологии – специальные руководства, регламентировавшие последовательность должностей и титулов. Особый чиновник – атриклин – должен был следить за соблюдением «табели о рангах», предотвращая местничество и рассаживая чиновников в строгом порядке на императорских приемах или во время трапез во дворце. Но византийская система градаций титулов существенно отличалась от западноевропейской феодальной иерархии: она не цементировала господствующий класс с помощью устойчивых внутренних связей, но лишь определяла человеку внешние знаки отличия и место в приемном зале. Лестница византийских рангов была подвижной: не только вельможи постоянно передвигались от одного титула к другому, не только существовала возможность покупки титула, но и сами чины имели тенденцию к девальвации, к утрате значения. К тому же реальное влияние чиновника определялось не столько чином, сколько благосклонностью василевса. Титул считался пожизненным, но не наследственным. Пожалование чина рассматривалось как личная акция императора. Дети вельмож на практике имели больше шансов проникнуть в среду сановной аристократии, чем дети купцов и крестьян, но и они всякий раз должны были получать инсигнии и диплом из рук государя или его представителей.

По тактиконам 9-10 вв. в Византии существовало 18 чиновных рангов, и каждый служащий – от самой мелкой пешки в государственном аппарате до руководителей центральных ведомств – должен был иметь соответствующий титул. Высшие чины (кесарь, куропалат и т.п.) жаловались ближайшей родне василевса или императорским фаворитам; вслед за ними шли титулы для высшей прослойки служилой знати: магистр, анфипат, патрикий, протоспафарий. Совокупность высших чиновников (начиная с протоспафариев) составляли синклит, члены которого именовались синклитиками. Им полагалось жить в Константинополе. Роль и функции синклита не регламентировались. Его влияние обуславливалось не правом, а конкретной ситуацией: иногда император пренебрегал суждением синклитиков, иногда синклит выступал и как высшая судебная инстанция и как орган, обсуждавший предстоящие военные экспедиции или мирные договоры. Конституционно установленной должности главы административного управления не существовало: управлявший государственными делами фаворит императора мог занимать самые разные посты ибо источником его власти было не место в системе администрации но благорасположение василевса. Переход власти от одного фаворита к другому происходил в форме своеобразного переворота подготовленного интригой, подсиживанием, клеветой. Если феодальная аристократия Запада, сплоченная вассально-ленной системой, создала и развивала моральные принципы «чести» и «верности», византийская знать, нестабильная и разобщенная, не верила ни в честь, ни в дружбу, но лишь в эгоистическое личное благополучие.

В империи не существовало непроходимых социальных перегородок, как на Западе. Элита не была замкнутой, наблюдалась постоянная динамика в составе господствующего класса: в ряды знати нередко вливались выходцы из торгово-ремесленных кругов и средних слоев общества, обладавшие талантами, способностями и энергичностью и выдвинувшиеся на государственной службе. В Византии длительное время существовал принцип вертикальной подвижности: сословной корпоративности здесь не было, и правящая элита составляла открытый общественный слой, доступ в который обуславливался не наследственными, а личными достоинствами человека. Принцип «открытости» элиты был подробно обоснован императором Львом VI, который писал: «Подобно тому, как животных по их собственным делам и нравам мы разделяем на благородных и безродных, и о благородстве людей нужно судить не по их предкам, но по их собственным делам и успехам». Блестящая карьера, включая императорский престол, была доступна в Византии выходцам из любых социальных слоев. Происхождение из низов не налагало позорного пятна, наоборот, некоторые византийские вельможи гордились тем, что императорская десница вознесла их «из самой грязи». Среди императоров 10 в. встречались необразованные воины, фракийские крестьяне и проч. Среди высшей знати можно было встретить и бывшего раба (особенно если он получил свободу в результате доноса на хозяина (а то и часть имущества того, на кого он донес). Нестабильность византийской элиты усугублялась еще и тем, что в ее составе важное место принадлежало двум группировкам: евнухам, которые не имели своей семьи и потому, казалось бы, должны были преданнее служить своему государю, и иноземным наемникам – людям, чужим по своим обычаям, привязанности и языку.

Положение византийского аристократа было неустойчивым. Его продвижение зависело от императорской воли или от игры случая, и он был бессилен против императорской немилости. Конфискация имущества, ссылка, заключение в тюрьму, позорящие наказания (публичная порка) угрожали ему, как и всякому подданому Византийского государства. Его экономическое благосостояние зиждилось в значительно большей степени на жаловании и на подарках, выдаваемых казной, на злоупотреблении служебным положением и взяточничестве, нежели на его земельной собственности. Смысл своего существования византийская элита с завидной откровенностью усматривала не в выполнении общественных обязанностей, а в получении чинов и наград. Главный принцип – осторожность и недоверие. Человек действует один в неуютном мире подстерегающих его опасностей и постоянно должен быть начеку, остерегаясь доносчиков и собственных подчиненных, избегая двусмысленных разговоров и разнузданных пирушек. Все чревато опасностями, постоянно грозит опала, разорение, предательство, только на свою осторожность и хитрость можно уповать. Ни верность, ни дружба не существуют, и друзей следует опасаться всего больше.

Особую социальную группировку составляло духовенство. Антииерархичность византийского общества отразилась и на положении клира: он был в гораздо меньшей степени обособлен от мирян, чем на Западе. На священников и диаконов не распространялся принцип целибата. Византийская церковь не обладала монополией на образование. Здесь сохранялась высшая школа и государство располагало большим штатом грамотных судейских, податных сборщиков и дипломатов. Ему не приходилось обращаться к помощи церкви для налаживания гражданского управления: должности, подобной архиепископу-канцлеру, византийское государственное устройство не создало. Более того, в Византии было запрещено сочетать в одних руках духовную и светскую службу: духовенство было практически отстранено от участия в администрации. Экономическая независимость византийской церкви была весьма относительной. Долгое время церковь вообще не имела своих особых доходов и жила преимущественно на императорские пожалования и дары частных лиц. Политические византийская церковь была подчинена государственной власти. Император или его представитель председательствовал на соборах, съездах высшего духовенства; император выбирал патриарха из трех кандидатов, рекомендованных ему церковью; император смещал патриарха, словно неугодного ему чиновника. Византийская церковь отличалась меньшей централизованностью. В условиях феодальной раздробленности западноевропейская церковь оказывалась почти исключительной силой, способной осуществлять тенденцию к универсализму, к единству. В Византии церковь не исполняла этой функции – носителем централизации выступало само государство. Если на Западе сплоченной корпоративности духовенства соответствовала централистская организация церкви во главе с римским папой, то на Востоке усиленно развивали теорию пентархии, пятивластия, т.е. власти пяти равноправных патриархов – римского, константинопольского, александрийского, антиохийского и иерусалимского: выше патриаршей власти ставили власть вселенских соборов, и избрание митрополита считалось делом не патриарха, а съезда высшего духовенства. Константинополь допускал «обращение к богу» на местных наречиях: по-коптски, по-славянски, по-грузински. В структуре византийского духовенства наблюдалась та же особенность, что и в структуре византийской аристократии – относительную слабость корпоративности. Но усиливались тенденции церкви к независимости: патриарх Фотий выдвинул теорию «двух властей» – теорию о том, что власти императора и патриарха равноправны и взаимно дополняют друг друга.

Общественной группой особого рода был монастырь. Его функционирование определялось не только социальными и экономическими стимулами, но и религиозными потребностями. В идеале монастырь должен был являть собой недостижимую в реальных, земных отношениях форму человеческого общения. Монастыри были невелики: 10-15 – нормальная численность, а бывало 3-5. Зато они были многочисленны. Физический труд продолжал оставаться обязанностью для иноков. Идеалом византийского монашества 10-12 вв. была киновия, общежительная обитель. Ранее была распространена «семейная» форма монашества – келлиотство. Особенное поклонение в монашеской среде вызывали стилиты, столпники, годами стоявшие на открытой площадке, устроенной на столпе, физически обособленные от земной скверны, проводящие жизнь в чистой стихии воздуха, среди птиц небесных.

Основной ячейкой византийского общества была семья. Она образовывала домохозяйство, простейший экономический коллектив. В нормальных условиях она занимала отдельный дом – жить вместе с другой семьей, за перегородкой, через которую проникал запах готовящихся блюд, казалось византийцам несчастьем, признаком крайней бедности. В Византии, где общественная жизнь была фикцией: торжественные процессии и пышное богослужение давали известное удовлетворение эстетическим и религиозным, но отнюдь не политическим потребностям людей, поэтому они все более замыкались в семье. В Византии брак должен был оформляться специальными обрядами, включавшими в себя церковное венчание. Постепенно формализовалась и помолвка. Которая стала приравниваться к браку. Развод стал возможен только при определенных, законодательно предусмотренных условиях. Византийское законодательство рассматривало имущество супругов как в известной степени слитное. Византийская официальная доктрина восхваляла брак, объявляя его великим и ценным даром божьим. Но в то же время христианская мораль расценивала целомудрие как добродетель и ставила безбрачие выше брака. Во-вторых, иллюзорная независимость семьи сразу же обнаруживалась при ее столкновении с государством: святость брака и его нерасторжимость превращались в ничто, если брачный союз по какой-либо причине представлялся государю нецелесообразным. Имущественная стабильность семьи также оказывалась сомнительной, ибо после смерти ее главы часть имущества нередко конфисковывалась, или наследникам приходилось уплачивать солидную пошлину. В 12 в. на адюльтер и внебрачные связи смотрят в вельможных кругах снисходительно, порой даже одобрительно.

Внешняя политика Византии славилась хитроумными комбинациями тайной дипломатической игры (Византийское коварство стало притчей во языцех) с меткими военными ударами. Чаще всего в ход пускались подкуп иноземных правителей, интриги при иностранных дворах, натравливание одних народов на другие, разжигание племенной или религиозной розни. Византийские дипломаты слыли великими мастерами склонять к измене самых лучших друзей своих противников, разъединять своих врагов, покупать союзников за золото и высокие имперские титулы. Широко использовались также династические браки иноземных правителей с византийскими принцессами. Деятельность всех византийских дипломатов направлялась из одного центра – императорского дворца, и строго контролировалась. Византия обладала огромным штатом высокообразованных дипломатов и массой переводчиков, обученных языкам почти всех стран мира. Были выработаны правила посольского дела: порядок приема и отправления посольств, определения прав и обязанностей послов и других дипломатов, была установлена процедура заключения и расторжения договоров с иностранными державами, созданы формуляры международных договоров, составляемых обычно на языках обеих договаривающихся сторон, разработан церемониал их подписания, разработана система верительных грамот для послов и прочие дипломатические ритуалы. Для охраны своих дипломатов Византия ввела в международное право принцип неприкосновенности личности посла, получивший затем широкое распространение в странах западной Европы. Пышная церемония приема иностранных послов в императорском дворце Константинополя должна была своим блеском ослепить варваров, внушить им представление о силе государства, скрывая его слабости, очаровать и одновременно запугать иностранных послов, чтобы их легче было обмануть. В Х в. придворный церемониал был особенно пышным и помпезным: «Перед троном императора стояло бронзовое позолоченное дерево, на ветвях которого сидели птицы разных пород, тоже из бронзы с позолотой, певшие соответственно своей птичьей породе, на разные голоса. Трон императора был так искусно построен, что одно мгновение он казался низким, в следующее – повыше, а вслед за тем возвышенным. Этот трон как бы охраняли необыкновенной величины львы, не знаю, из бронзы или из дерева, но позолоченные. Хвостами били они по полу, разевали пасть, и, двигая языком, издавали рычание… при моем появлении зарычали львы, защебетали птицы, каждая на свой лад… когда, склонившись перед императором, я третий раз отвешивал поклон, то, подняв голову, увидел его, кого только что видел сидящим на небольшом возвышении, сидящим теперь чуть ли не под потолком зала и одетым в другие одежды» (из воспоминаний европейского посла).

В Византийской империи более длительно время в области правовых отношений проявлялось влияние римского права: в централизованном государстве сохранялось единое кодифицированное и обязательное для всего населения империи действующее право. Создание при Юстиниане Свода гражданского права (Corpus juris civilis) свидетельствует о высочайшем взлете юридической мысли. Современники называли его «храмом правовой науки»; он состоял из четырех частей. Первая часть – кодекс Юстиниана – содержала переработанные согласно требованиям эпохи основные законодательные установления действующего римского права; вторая часть – Дигесты – представляла собой сборник огромного числа правовых норм, заимствованных у римских юристов; третья часть – Институции – являлась кратким руководством по юриспруденции для византийских юристов (нечто вроде процессуального кодекса); четвертая часть – Новеллы – включала новые законы, созданные Юстинианом. Новые веяния проявились в юридическом признании теории естественного права, согласно которой от природы все люди равны и рабство, основанное на подчинении чужому господству, противоречит человеческой природе. Были разработаны принципы частной собственности, регулирования торгово-ростовщических операций, прав наследования, семейного права (улучшено правовое положение женщины) и проч.